 |
#71, 14 сентября 2004 г | ||||
 |
 |
 |
 |
 | |
Не русский лес
До полного закабаления выходцами из Поднебесной лесной отрасли наших приграничных территорий - один шаг
Игорь НИКИТИН.
 |
Нежелательность проведения в предвыборный период болезненных для электората структурных преобразований в хозяйственном комплексе края, увеличение социальных расходов, вполне вероятно, спровоцируют необходимость принятия жестких политических решений в отношении основных отраслей экономики Приморья. Причем практически сразу после выборов губернатора в 2005 году. Не исключаем, что эти решения окажутся уже в компетенции федерального центра и, как минимум, затронут рыбодобывающую и лесную отрасли края.
К рыбе, в свете недавних заявлений министра сельского хозяйства Алексея ГОРДЕЕВА о необходимости отмены распределения квот на вылов биоресурсов, мы еще вернемся. Что же касается леса, то здесь существующие проблемы требуют безотлагательного обсуждения, так как приобретают уже не столько внутрироссийский, сколько международный характер. Дело в том, что отмена института спецэкспортеров лесной продукции, призванная, по задумке, обернуться либерализацией лесной отрасли, на практике привела к тому, что лесохозяйственный комплекс края оказался фактически интегрирован в экономику Китая. Однако положительное значение слова интеграция на этот раз оказалось дезавуировано теми обстоятельствами, что край де-факто утратил и без того иллюзорную возможность влиять на ценовую политику внешнего лесного рынка и прочно увяз в программе китайского правительства по восстановлению национального лесофонда до 2010 года.
От гастарбайтеров к общине
Подтверждением тому - отказ многих крупных операторов лесного рынка Японии от закупок необработанной древесины из России и установление их контактов теперь уже с китайскими предпринимателями, которые предлагают товар из российского сырья, изготовленный в соответствии с японскими стандартами технологических конструкций. Ну а чтобы была понятна логика этих причинно-следственных связей, отвлечемся немного на историю.
Начиналось все, если кто-то не помнит, с "безобидного" постановления главы администрации Приморского края № 75 от 10 марта 1992 года "О порядке привлечения предприятиями, организациями, учреждениями края иностранной рабочей силы". Постановление было продиктовано дефицитом рабочей силы в сельском хозяйстве, строительстве и других отраслях приморской экономики, а также необходимостью установить жесткий контроль над пребыванием иностранцев, особенно наших соседей на территории края.
Большие коррективы в замыслы авторов постановления внесло введение безвизового туризма между КНР и Россией. Первые "официальные" 6 тысяч китайских гастарбайтеров в течение нескольких лет оказались растворены в массе нелегальных иммигрантов, часть которых осела на "китайских" рынках, а другая - подалась на заработки в менее прибыльные, но все же обеспечивающие нормальный уровень жизни по сравнению с нищими приграничными провинциями Китая отрасли. В результате уже к 1995 году, когда экспорт леса-кругляка в Поднебесную из Приморья составлял всего 142 тыс.куб., китайские предприниматели обзавелись собственной лесозаготовительной структурой с собственными кадрами, ориентированной исключительно на вывоз необработанной древесины в КНР. Ну а с 1998 года эта структура начала распространять свое влияние и на так называемые "российские паи".
Происходило это примерно так. Бывшие "рыночные торговцы", стоявшие у истоков проникновения в лесную отрасль края, благодаря отлаженным связям в российских административных и правоохранительных органах постепенно целиком переключились на организацию и контроль исполнения контрабандных схем экспорта незаконно приобретенной древесины. На смену им пришли узкопрофильные специалисты, работающие непосредственно с государственными предприятиями Китая - эксперты по древесине, обмерщики, учетчики. Охватив своим учетом практически весь лесокомплекс края, китайская сторона исподволь перетянула на себя и коммерческую сторону вопроса, организовав непосредственную скупку леса за наличный расчет. Катализатором этих процессов послужили запрет китайского правительства на заготовку леса для промышленных нужд до 2010 года в верхнем и среднем течениях рек Янцзы и Хуанхэ, ограничение или полное прекращение рубок в лесных зонах северо-востока страны и Внутренней Монголии, а также отмена с 1 декабря 1998 года всех ограничений на ввоз леса из-за рубежа и в первую очередь из России. Ну а отмена института спецэкспортеров для китайской стороны стала подарком сродни передаче американцам в свое время системы прослушки в посольстве США одним нашим министром.
Таким образом, теневая контрабанда российского леса в Китай получила статус едва ли не государственной программы, и на сегодняшний день привела к тому, что именно наши соседи выступают оператором и переработчиком российского дальневосточного леса. Причем не только на рынке стран АТР, но и в Европе, куда расположенное на территории Китая дочернее предприятие корпорации IKEA ежегодно отправляет тысячи контейнеров с мебелью из российской древесины. Это, кстати, к вопросу, выгодно или невыгодно размещать в регионе мебельные производства.
Тотальный контроль
Куда смотрели в то время руководства края и страны - сегодня не суть. Иных уж нет, а те далече, как говорится. Проблема в другом. Программа развития лесной отрасли края, подписанная губернатором Сергеем ДАРЬКИНЫМ в августе, предполагает реализацию ряда мер по наращиванию производственных мощностей, ориентированных на увеличение лесодобычи и переработку древесины на территории края, а заодно лоббирование некоторых законодательных актов, способствующих их сбыту. Но при существующем положении вещей получается, что все эти "наросты" ощутимых преимуществ экономике края не принесут. Солидные инвестиционные предложения, которые, как утверждают отдельные чиновники администрации края, упираются сегодня в гарантии по сырью, на самом деле продираются через последнее сопротивление российских предпринимателей, цепляющихся за остатки независимости.
Сырье здесь вообще не причем. В 2005 году, по оценкам китайских специалистов, дефицит древесины только на внутреннем рынке КНР может достигнуть 200 млн куб. м. Можете представить роль приморской расчетной лесосеки в 8,5 млн куб. м. в стратегических планах руководства лесной отрасли Китая. Капля в море. К тому же, если вы обратили внимание на тенденции в прилагаемых нами таблицах, то экспорт приморского леса, в том числе и переработанной продукции, уже четвертый год подряд только увеличивается. Без масштабных инвестиций. Обращает на себя внимание и тот факт, что экспортируется большая часть леса. Однако российские экспортеры, например, пиломатериалов сегодня сталкиваются с неожиданными трудностями. При более детальном анализе ситуации выясняется, что наибольшие трудности возникают у тех, на чьих предприятиях не задействована китайская рабочая сила.
Логично сделать вывод, что ожидающие своего часа китайские инвестиции связаны не с требованием по созданию благоприятных условий для инвестиционного климата, а с более глобальной политической задачей китайского руководства по созданию экономически сильных национальных общин на приграничных российских территориях. Пока на приграничных. В реализацию этой задачи КНР действительно готова вкладывать миллионы долларов. Зачем китайцам дополнительные условия по инвестиционному климату, если они сами это климат и формируют?
Политическое предположение о китайской стратегии тем очевиднее, чем точнее наши знания о потенциале китайских возможностей на так называемом демографическом направлении. Официально в лесной отрасли края сегодня работает 452 предприятия. Из них только 22 предприятия представлены китайским капиталом. Но при этом большая часть деловой древесины вывозится из края именно через иностранные предприятия, а, как минимум, 30% экспорта скупается непосредственно у бригад-заготовителей в обход российского налогообложения. То есть для полной - теневой или официальной - монополизации отрасли нашим соседям не хватает только также теневой или официальной кадровой составляющей. И электоральные игры российских региональных властей в бумажные программы развития практически не оставляют сомнений в том, что рано или поздно Китай эту задачу выполнит.
Лесная отрасль, за исключением разве что ОАО "Тернейлес", уже работает на соседнее государство. Стремительное нищание приморского приграничья и таежной глубинки только подтверждает этот тезис. Для радикальных перемен необходимо менять саму систему хозяйственных отношений в лесопромышленном комплексе, а не совершенствовать ее в интересах сопредельных государств.
Правда, как мы уже отмечали, усилий одного региона в этом плане будет явно недостаточно. Наши условия ввиду небольшого рыночного влияния просто проигнорируют. Здесь необходимо задействовать региональные механизмы политического лоббирования. Но поскольку эти механизмы, по всей видимости, могут сработать вразрез с политикой федерального правительства в отношении Дальнего Востока, то те же приморские власти, вероятно, по причине своей зависимости от московских чиновников, предпочитают не лезть на рожон и почаще менять бумажные прокладки из бесполезных программ между реальной действительностью и весьма пессимистическими перспективами на будущее.
На ближайший год этой прокладки для поддержания реноме местной власти может и хватить. А вот что делать дальше? Справедливости ради отметим, что в администрации Приморского края понимание ненормальности сложившейся ситуации есть.
- Отмена института спецэкспортеров и ставка на либерализацию отрасли себя не оправдали, - признает главный специалист краевого управления лесным комплексом Сергей ЗАХАРОВ.
Наверное, нашим специалистам есть что сказать и по сценариям разрешения очевидного кризиса управления лесным комплексом. Но это означает выйти за рамки электоральной программы развития. В ближайшие 9 месяцев подобная критическая самостоятельность суждений на всех уровнях краевой исполнительной власти приветствоваться не будет. Ну а когда иностранное закабаление лесной отрасли приграничных регионов России завершится де-юре, политическую рясу защитников национальных интересов с удовольствием примерят уже в Москве.
ДОСЬЕ "ЗР": По официальным данным, сегодня в лесной отрасли края работает 452 предприятия, на которых заняты 13,8 тыс. человек. Из них 9,1 тыс. - на лесозаготовках, 3,5 тыс. в лесопилении и деревообработке, 1,1 тыс. - на производстве мебели и товаров народного потребления. По данным управления лесным комплексом АПК, в крае начиная с 1998 года было зарегистрировано и осуществляло хозяйственную деятельность, связанную только с лесопилением и деревообработкой, 24 предприятия с иностранным капиталом, из них 2 - с японским, остальные с китайским. На китайских предприятиях работают примерно 250 китайцев. Также в процессе организации и становления находятся 2 предприятия с корейским капиталом, где работают не больше 30 человек.
 |
Свидетельство о регистрации СМИ Эл №77-2263 от 24 января 2000 г.
Об использовании материалов сайта